Расскажу про кейс 2015 года: тогда я управлял большим бюджетом — порядка 1,5 млн рублей в месяц на все платные каналы лидогенерации для московской клиники. Нагрузка была настолько высокой, что я в какой-то момент забыл установить ограничения для рекламной кампании.
В результате за две недели произошел перерасход бюджета примерно на 300–400 тысяч рублей. В общем объеме это не стало катастрофой, но эта ошибка легла в основу моего опыта. И я сделал для себя вывод: нужно внимательнее относиться к своему состоянию, чтобы такого больше не допускать.
Первый признак надвигающегося выгорания для меня — рассеянность и несфокусированность. Как только я понимаю, что начинаю терять концентрацию, это сигнал: психика перегружена, и если не среагировать, могут быть последствия. В этом случае важно:

1. Понять, почему ты рассеян: это выгорание или просто недосып?
2. Дать себе отдохнуть.
3. Раскидать все задачи: часть отбросить совсем, остальные распределить по приоритетам и планомерно внести в рабочий график.
4. Обязательно вознаграждать себя за победы и выполненные задачи.

Я уже достаточно давно не испытываю выгорания, потому что научился правильно распределять усилия и выстраивать работу над проектами так, чтобы не перегружать себя.

Я работаю на медиарынке 18 лет, и за это время для меня стало очевидно: выгорание начинается с ощущения, что ты перестаёшь видеть в своей работе смысл и движение. Примерно год назад я почувствовала именно это. Рынок падал, привычные инструменты давали всё меньше отдачи, а удерживать прежнюю нагрузку становилось всё тяжелее.
Выходом для меня стало изучение нейросетей. Это оказалось естественным шагом: по первому образованию я инженер, поэтому разбираться в новых технологиях мне было органично. Сначала я стала использовать нейросети как помощника в коучинге и психологической работе, затем — в коммерческих и управленческих задачах. Более точная подготовка коммерческих предложений, новые подходы к продажам, ускорение рутинных процессов дали не только практический эффект, но и вернули мне интерес. Когда ты видишь, что можешь решать задачи иначе, быстрее и глубже, возвращается энергия.
Сейчас мой главный принцип такой: чтобы не выгорать, руководителю важно не только держать бизнес, но и постоянно изучать новое, развивать собственное мышление. Именно это часто возвращает смысл.

В моём случае выгорание проявлялось не тогда, когда в туризме было тяжело, а когда я сама пыталась из него уйти.
У меня более 25 лет стажа в отрасли, но были периоды, когда казалось: «Хватит, надо в стабильность». Я уходила в другие сферы, старалась выбирать государственную или муниципальные службы: однажды почти год проработала специалистом в МФЦ. Формально всё было правильно: стабильная зарплата, график, соцпакет. Но по факту я каждый день шла против своей природы.
В МФЦ особенно остро почувствовала, что со мной что‑то не так. По должности — просто «посредник в передаче документов». По факту — каждый отказ заявителю я переживала как личную трагедию. Люди плакали, нервничали, и я это всё впитывала. В какой‑то момент организм просто сказал «стоп»: на нервной почве заработала аллергию. Таблетки помогали с симптомами, но не с причиной.
Показательным стало одно: как только я вернулась в свой любимый туризм, в «вечно штормящую» отрасль, все аллергии внезапно исчезли. Стресса объективно меньше не стало — рынок постоянно меняется, внешние факторы никто не отменял. Но внутри появился тот самый ресурс, которого не было в «стабильных» местах.
С тех пор мой главный принцип, чтобы не выгорать: не путать безопасность с «чужой жизнью». Работать «как положено», но не по себе — для меня куда разрушительнее, чем жить туризмом, где каждый сезон новая реальность. Поэтому я полностью согласна с выражением: «Найди себе работу по душе — и ты не проработаешь ни одного дня». В моём случае это не красивая цитата, а диагноз и одновременно лекарство.

Несколько лет назад я был уверен, что выгорание — это про других. Я лечил пациентов от истощения, читал лекции о кортизоле и при этом сам работал по 14 часов: приём, экспертизы, ночные дежурства. Казалось, чем больше беру, тем лучше.
Первый звоночек я пропустил. Перестал радоваться вещам, которые любил, — даже сложные клинические случаи, раньше захватывавшие меня, вызывали глухое раздражение. Потом пришла бессонница: тело валилось с ног, но мозг прокручивал рабочие сцены до утра. Классические руминации (навязчивое мысленное «пережёвывание»), которые я столько раз описывал другим.
Перелом наступил, когда я поймал себя на цинизме к человеку, сидящему напротив. И тут сработали знания: я понял, что вижу у себя все три компонента выгорания по МКБ-11 — истощение, отстранённость и падение эффективности. Это было не «лень» и не «слабость характера», а нейробиология: хронически высокий кортизол истощил ресурс, а дофаминовая система мотивации просела.
Что меня вытащило:

1. Сон в первую очередь. Я перестал жертвовать им ради задач — именно сон снижает кортизол и восстанавливает префронтальную кору (зону самоконтроля).
2. Жёсткие границы. Отказался от части нагрузки. Осознание, что «успеть всё» физиологически невозможно, далось тяжелее всего.
3. Движение и собственная терапия. Регулярная активность и работа с коллегой по методам КПТ (когнитивно-поведенческой терапии) вернули то, что я едва не потерял.

Сейчас я придерживаюсь простого правила: специалист, не заботящийся о себе, рано или поздно подведёт тех, кому помогает.

Мое выгорание случилось в 35, это была зима 2020 года. Тогда у меня было ну очень много работы! Свой магазин, где я закрывала процентов 80 всех процессов, успешная частная практика, тренинги, выступления. А потом резко что-то сломалось. Сначала дни стали как будто одинаковыми, серыми. Осталась одна эмоция — раздражение. Я стала часто срываться на муже, отказывать клиентам. Потеряла несколько интересных предложений. Но даже тогда я думала: «устала и устала, на пенсии отдохну».  
Дальше — хуже. Я спала до обеда, а ночью долго не могла уснуть. Часами лежала в кровати и играла в игры на планшете. Могла проиграть весь день, и это вызывало у меня сильнейшее чувство стыда. Я попала в своего рода петлю. Чем больше я лежала в кровати, тем больше чувствовала стыд, чем больше было стыда, тем меньше мне хотелось вставать с кровати. Простуды, головные боли, неспособность принять решения в духе «что съесть на завтрак» — всё это тоже было. 
Мне помог саббатикал. Это длительный отпуск, в который уходят как раз при выгорании или, например, для обучения. Мне, можно сказать, повезло. В стране началась пандемия, и было ощущение, что все ушли в саббатикал вместе со мной. За полгода отпуска я закрыла магазин и развелась с мужем. Такая своего рода шоковая терапия выгорания (в психологии она называется сменой контекста) — не самый бережный метод, но однозначно действенный. Как кнопка reset для нервной системы.
У выгорания есть 2 страшных эффекта. Во-первых, оно начинается с момента, когда ты каким-то делом горишь. А во-вторых, это паттерн. Выгорел один раз — выгоришь ещё, если не изменишь что-то в своей жизни. 
Что изменила я. Стала относиться к отдыху так же, как к рабочим задачам — вношу их в ежедневник и охраняю эти слоты от других дел. Раз в неделю стараюсь куда-то выбираться, и это всегда что-то новое. Практикую медитацию випассана — она помогает слышать себя, и замечать ранние звоночки.

Уже около 30 лет моя работа связана с психологией, обучением и взаимодействием с людьми. За это время я переживала периоды сильной усталости: плотный график, постоянные командировки, перелёты. Высокая эмоциональная вовлечённость и ощущение бесконечного повторения одних и тех же тем постепенно начинают истощать даже тех, кто любит свою профессию.
Для себя я давно выделила три принципа, которые помогают не доводить усталость до выгорания.

1. Первый — постоянно осваивать что-то новое, причём не связанное напрямую с работой. Новые знания и новые области интереса возвращают любопытство и помогают по-новому смотреть даже на привычную деятельность.
2. Второй — заботиться о физиологическом восстановлении. Сон, прогулки, вода, нормальный режим и порядок в повседневной жизни кажутся банальными вещами, но именно они создают запас устойчивости. Когда сбивается ритм жизни, усталость начинает накапливаться как снежный ком.
3. Третий принцип я когда-то услышала у Тарасова: «смысл любой деятельности лежит вне её пределов». Поэтому важно искать в своей работе более широкий смысл, чем выполнение текущих задач. Именно это помогает сохранять интерес к профессии спустя десятилетия.

Когда люди слышат слово «выгорание», многие представляют человека, который больше не может работать, потерял мотивацию и буквально не встаёт с кровати.
У меня всё выглядело иначе.
Я продолжала руководить командами, выполнять задачи, проводить встречи, принимать решения и помогать клиентам достигать их целей. Со стороны это выглядело как высокая эффективность и профессиональная устойчивость.
Но постепенно я начала замечать сигналы, которые сначала казались незначительными.
Я всё чаще чувствовала усталость, которая не проходила после выходных. Становилось сложнее переключаться между задачами. Исчезало ощущение удовлетворения даже после хороших результатов. Накапливалось внутреннее напряжение, которое воспринималось как нормальный фон жизни.
Самое сложное в выгорании — оно редко приходит резко. Чаще оно развивается постепенно и долго маскируется под ответственность, вовлечённость и стремление делать свою работу хорошо.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что всё больше живу в режиме «надо» и всё меньше чувствую интерес и энергию от того, что раньше вдохновляло.
Тогда я начала внимательно изучать не только собственное состояние, но и механизмы, которые приводят к выгоранию.
Я поняла важную вещь: проблема часто заключается не в количестве задач, а в том, какой ценой человек достигает результата.
Можно оставаться успешным внешне и одновременно постепенно расходовать внутренние ресурсы быстрее, чем успевать их восстанавливать.
Мне помогли несколько принципов.

1. Я перестала воспринимать восстановление как награду после работы. Восстановление стало частью системы, такой же важной, как планирование, встречи и достижение целей.
2. Начала регулярно отслеживать своё состояние, а не только результаты. Энергия, внимание, качество восстановления стали для меня такими же значимыми показателями, как выполненные задачи.
3. Стала внимательнее относиться к собственной «стоимости достижения» — сколько внутренних ресурсов требует тот или иной способ движения к цели.

Сегодня, работая как коуч, психолог и руководитель, я часто вижу похожую картину у успешных людей. Многие замечают проблему только тогда, когда организм уже начинает требовать остановки.
Главный вывод, который я вынесла из собственного опыта: устойчивость начинается не тогда, когда мы учимся выдерживать большие нагрузки. Она начинается тогда, когда мы учимся замечать цену, которую платим за результат.
Именно этот принцип помогает мне сохранять энергию, профессиональный интерес и долгосрочную эффективность без постоянного движения через напряжение.

Когда случился «мой первый раз» с выгоранием, поначалу я ничего необычного не замечал — просто накапливалась усталость, которая не проходит, даже если хорошо отдохнуть. Первое, что стало для меня маркером, — исчезает драйв. Я работаю на сеньорской позиции в дизайне, где нужно постоянно балансировать между пользой и эстетикой — обычно это даёт дополнительный запал к работе. А при приближающемся выгорании в голове вместо эмпатии к пользователю начинает крутиться: «Да сделайте уже хоть как-нибудь, только отстаньте».
Самое парадоксальное: я не стал работать меньше — наоборот, начал закапываться в задачи, пытаясь компенсировать упавшую скорость и концентрацию парой дополнительных часов.
Выход оказался долгим и сложным. Сначала помог отпуск — но с важным нюансом: не отключаться полностью. Иначе даже мысль о возвращении к задачам и клиентам вызывает колоссальный стресс ещё до выхода на работу. Достаточно 10 минут в день: поизучать фичу, которую в потоке задач всё время откладывал, или почитать профессиональную книгу. Ещё помогла медитация випассана — учит выходить из состояния, когда на тебе куча ответственности, и просто наблюдать за происходящим со стороны. Ну и, конечно, общение с животными: забрать кота с улицы стало одним из лучших решений — эта непосредственность очень разгружает. В поездках тоже стараюсь не упускать такие моменты — будь то лошади или даже слоны.
Сейчас, чтобы состояние не повторилось, обзавёлся парой правил. Первое: критика моих работ — не критика меня как личности, это просто гипотеза, которую можно пересмотреть. Второе: после шести вечера ноутбук закрывается без исключений, потому что вдохновение восполняемо, здоровье нет. И третье: в жизни обязательно должно быть хобби, никак не связанное с пикселями и интерфейсами. У меня это живопись.

Профессиональное выгорание подкралось незаметно. Для меня тревожными сигналами стали постоянная усталость, раздражительность и ощущение, что даже любимая работа больше не приносит удовольствия. Я начала работать на автомате, откладывать важные решения и терять интерес к развитию проектов. В тот период бизнес тоже почувствовал последствия: снизилась скорость принятия решений, стало сложнее вдохновлять команду и видеть новые возможности для роста. Моя главная ошибка заключалась в том, что я долго воспринимала усталость, как норму и пыталась компенсировать её ещё большей нагрузкой. Справиться мне помогло честное признание проблемы. Я пересмотрела свои рабочие процессы, делегировала часть задач, начала уделять больше внимания восстановлению здоровья и личному времени. Важным шагом стало понимание, что эффективность руководителя зависит не от количества отработанных часов, а от качества его состояния.
Сейчас я придерживаюсь нескольких принципов: не работаю без выходных, регулярно пересматриваю нагрузку, инвестирую в свое развитие и оставляю время на семью, спорт и отдых. Выгорание научило меня важному правилу: бизнес может расти только тогда, когда его владелец умеет заботиться о себе и своем ресурсе.

Мое первое профессиональное выгорание случилось не из-за перегрузки, а из-за несбывшихся ожиданий.
К тому моменту я уже запустил с нуля отдел продаж в IT-компании, собрал команду и вывел ее на стабильное выполнение плана. Я был уверен, что следующим шагом станет повышение. Когда открылся конкурс на руководящую должность, я даже не сомневался в результате. Но повышение получил сначала один коллега, потом второй.
Тогда мне казалось, что компанию просто не интересуют мои достижения. Сегодня я понимаю: проблема была не в компании. Я переоценил свою готовность к новой роли и недооценил важность развития компетенций и внутреннего позиционирования.
Первые тревожные сигналы появились быстро. Пропала мотивация, я стал раздражительным, перестал получать удовольствие от работы. Меня уже не вдохновляли результаты команды, а рутинные задачи казались бессмысленными. Вместо того чтобы заниматься своим развитием, я начал сравнивать себя с другими и искать причины их успеха.
Это отразилось и на бизнесе: отдел начал отставать по плану. Несмотря на внутреннюю усталость, я собрался, перестроил работу команды, вывел подразделение обратно на результат и подготовил преемника. После этого принял решение уйти.
Тогда мне казалось, что я меняю жизнь. Лишь спустя годы я понял, что переживал классическое профессиональное выгорание.
Выбраться помогла смена деятельности, собственный бизнес, спорт, путешествия, новые люди и новые цели. Но главный вывод пришел позже: иногда проблема не в месте работы, а в том, что мы слишком долго живем в ожидании следующего шага и забываем оценивать то, чего уже достигли.
Сегодня мой главный принцип — вовремя останавливаться и анализировать ситуацию. Если появляется ощущение тупика, сначала нужно отдохнуть, сменить фокус и посмотреть на свою карьеру в перспективе нескольких лет. Не каждое желание все бросить означает, что пора увольняться. Иногда это всего лишь сигнал, что пора восстановить силы.

За 20 лет на профессиональном пути пережил не менее 10 выгораний. Каждое из них приводило к смене траектории, что в итоге привело меня в точку, где нахожусь сейчас — максимально близко к своим интересам, с хорошим доходом и классными задачами и проектами.
Считаю, что выгорание — это возможность пересмотреть вещи, которые явно идут не так, сделать выводы и начать перемены. Благодаря выгораниям у меня открывались новые возможности, случались важные события.
Например, за 2025 год я выгорел дважды из-за ощущения мгновенного обесценивания моего 25-летнего опыта в IT в связи с появлением и усилением ИИ. Это, во-первых, подтолкнуло поменять подход к работе, во-вторых, помогло выйти из гнетущего партнёрства. Сейчас я рад и благодарен этим переменам.

Во фрилансе я больше 10 лет, а такой ритм работы – это всегда гонка: за хорошим заказом, надежным заказчиком, профессиональным ростом и, конечно, заработком. В таких условиях сложно не выгореть, и со мной это случалось несколько раз.
Первое выгорание случилось через 2 года работы копирайтером. Тогда я поняла, что больше не могу бесконечно искать заказы, делать тестовые и находиться в напряжении. Я пошла искать работу в найме, но спустя неделю поисков, несколько собеседований и раздумий поняла, что совершаю ошибку.
Второй раз со мной случилось выгорание 4 года назад, когда конкуренция на фрилансе стала расти настолько безумно, что на рынке появилось очень много демпингующих специалистов. Приходилось работать по 14 часов в сутки, чтобы находить достаточное количество заказов и покрывать базовые расходы.
Справиться с выгоранием помог банальный отдых. Но надо понимать, что это не просто «полежать и потупить в телевизор», а именно качественная смена деятельности. Для меня это время с семьей, путешествия, хобби и спорт. Также хорошо привести себя в чувство помогает распорядок дня. 
Чтобы снова не выгореть, я придерживаюсь трех основных принципов:

1. Четкое разграничение рабочего времени и домашних дел.
2. Выходные должны оставаться выходными
3. Работа – это просто работа. Внутренне я четко понимаю, что хочу работать, чтобы классно жить, а не жить, чтобы работать.